Сочинение Станислава Жувака – лучшее в регионе
Жюри регионального этапа Всероссийского конкурса сочинений «Без срока давности» подвело итоги. В самой старшей возрастной категории (10–11 классы) 1-е место занял ученик 10 «а» класса Егорлыкской школы №7 Станислав Жувак.
Каждый из участников Всероссийского конкурса сочинений «Без срока давности» старается донести до своих современников и будущих поколений правду о тех, кто остался жить на оккупированных территориях в годы Великой Отечественной войны, был отправлен на принудительные работы в изгнание, отразить историю создания мемориала памяти погибших мирных жителей.
Участники рассказывают также о деятельности поисковых и волонтерских отрядов, которые вносят свой вклад в установление преступлений нацистов против мирного населения СССР.
Во Всероссийском конкурсе сочинений «Без срока давности» учащиеся ЕСОШ №7 принимают участие уже несколько лет. Не стал исключением и нынешний год. Школьники с интересом работали над сочинениями, стараясь как можно полнее рассказать о героических и трагических событиях Великой Отечественной войны 1941-1945 годов.
Работа Станислава Жувака (наставник – учитель русского языка и литературы Т.Н. Стаценко) признана лучшей в области в старшей возрастной категории. Он покорил жюри своим произведением в жанре письма – «Чтобы помнили эти ордена».
Сегодня мы публикуем сочинение С. Жувака (в нем автор обращается к своей прабабушке – уроженке хутора Новоукраинского)
Здравствуй, бабушка Наташа.
Пишу тебе сегодня после того, как посмотрел фильм по произведению Александра Фадеева «Молодая гвардия». Эти чёрно-белые кадры, лица молодых героев — всё это вдруг оживило для меня старую фотографию в нашем альбоме. Ту, где ты молодая, с двумя орденами Ленина на груди. И я вспомнил, что мне рассказывали: вас, девчат из твоего звена, часто сравнивали с теми самыми подпольщиками. Говорили, ты с твоими чёрными косами и волевым взглядом была вылитая Ульяна Громова. Эта параллель теперь обрела для меня совсем другой, глубокий смысл.
Раньше для меня ты была далеким героем в пожелтевшей рамке, пока однажды моя бабушка не начала свой рассказ фразой: «Чтобы понять эти ордена, нужно сначала узнать вкус лепешек из картофельных очистков…» Так для меня открылась история, где личная трагедия и всенародный подвиг сплелись воедино, доказывая, что у войны действительно нет срока давности.
Трагедия пришла в нашу семью не с грохотом бомб, а с тихим, леденящим словом «нет». «Нет еды». В 1941-м погиб на фронте твой отец, а вскоре от истощения умер дед. Ты в свои шестнадцать лет, твоя мама и младшие дети остались в оккупированном хуторе Ново-Украинском Егорлыкского района наедине с голодом. Еда была роскошью, мечтой. Спасением становилось то, что сегодня мы без содрогания выбрасываем в мусорное ведро. Сердобольные соседи, сами жившие впроголодь, делились «отвейками» – мусором от веяния зерна, и картофельными очистками. Эту «муку» дети смешивали с водой, лепили лепешки и пекли на печи. Бабушка говорит, что представить этот вкус сейчас невозможно – это был вкус отчаяния и, одновременно, бесконечной благодарности за шанс прожить еще один день. Эта деталь для меня стала ключевой: война – это не только сражения, это искалеченное детство, где самым большим чудом была горстка картофельных шкурок.
Самый пронзительный и сложный эпизод в твоих воспоминаниях – это история про «хороших немцев». Во время отступления их часть расквартировали в домах хуторян. К ним попали двое немолодых солдат. Они не зверствовали, говорили тихо. Часто получали посылки из Германии: тушенка, печенье, шоколад. Под Новый 1942-й год им даже прислали маленькую ёлку с украшениями. И вот парадокс, врезавшийся в твою память навсегда: разбирая эти дары, глядя на голодных русских детей, немцы… горько плакали. Но – не поделились ни крошкой. Эта сцена для меня – концентрация всей абсурдной жестокости войны. По разные стороны стола оказались простые люди, способные на жалость и слёзы, но разделенные приказом, страхом и пропагандой. А когда твоя мама, движимая христианским милосердием, пекла из последней муки блины и предлагала им, немец говорил: «Матка…» – и жестом заставлял её попробовать первой. Боялся отравления. Даже в попытке проявить человечность торжествовал леденящий страх. Это не «ужасы оккупации» из учебника, это бытовая, унизительная правда, ломающая души.
После освобождения в 1943-м твоё детство закончилось окончательно. В двадцать лет ты была уже взрослой. А в 1944-м, на колхозном собрании, тебя, комсомолку, обязали возглавить молодёжное звено. С твоих плеч легла ответственность за урожай, за жизнь всего хутора и фронта. Ты и твои подруги — такие же девчонки-подростки — стали легендой района. Вы бороновали, сеяли, жали, скирдовали, а в редкие минуты отдыха слушали, как кто-то читал вслух тоненькие, на серой бумаге отпечатанные брошюры о героях-панфиловцах или стихи о войне. Вдохновлялись вы тогда не книгой, а общим стремлением победить. Бывшие фронтовики, глядя, как вы перевыполняете мужские нормы, снимали шапки. Эти книжечки, которые умещались в карман, были тогда как оружие — они помогали держаться, верить, что вы тоже на передовой, только ваше поле боя — это бескрайнее колосящееся поле. Ваше звено всегда было первым, первым сдавало хлеб государству, первым завозило зерно на элеватор. Вы кормили страну, которая отняла у вас всё.
И после этой изнурительной работы вы шли в клуб. Танцевали, пели, смотрели кино. Это не было забытьём — это была ваша победа над самим адом. Победа, которая доказывала, что дух нельзя сломить, что радость можно отвоевать у отчаяния, а жизнь — у смерти. И в этих вечерах, смехе и песнях, была та самая сила, что помогала вам сеять и жать на следующий день. Это была ваша вторая битва, и вы её выигрывали.
И вот они — ордена. Первый — за труд в войну. Второй — за невероятные урожаи 1946 и 1947 годов, в самое голодное послевоенное время. Высшая награда страны в двадцать один год! Теперь я понимаю: это не просто награда за труд. Это награда тебе, девочке, выжившей на очистках, за то, что ты накормила хлебом тысячи. Это ответ тебе, видевшей слёзы врага, за то, что ты не сломалась и продолжала сеять жизнь. Твои два ордена Ленина — это не только государственное признание. Это вещественное доказательство невероятного преодоления. Они — как два тяжёлых, но чистых хлеба, выпеченных из всей твоей украденной юности, голода и непосильного труда, чтобы накормить других. Они замкнули страшный круг: от лепёшек из отходов — до высшей награды за хлеб, который спас страну.
Твоя история, бабушка, — мой главный урок. Урок о том, что война крадёт самое базовое: еду, безопасность, детство. И урок о том, что даже в кромешном аду можно сохранить в себе человека, способного на труд, милосердие и, как ни парадоксально, на радость.
Эти два ордена в нашей семье — не просто гордость. Это тяжелое наследство памяти. Пока я представляю вкус тех лепешек из отвейков, пока перед глазами стоит картина плачущего немца за праздничным столом, пока я горжусь девочками, кормившими страну, — трагедия не умолкнет. И моя задача, как правнука Победителей, — не дать ей повториться. Потому что «Без срока давности» — это значит навсегда. Я, твой правнук, обещаю помнить. Помнить цену каждого колоска. И беречь мир, который вы для нас отвоевали, оплатив его своей молодостью.
Помню. Горжусь. Спасибо за всё.
Станислав Жувак, твой правнук.
